| СОБЫТИЯ | ПРОЗА И ПОЭЗИЯ | ||
| СОДЕРЖАНИЕ | ФОТОАРХИВ |
|
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 1. Марина вчера пришла домой поздно. Отец уже спал, и она, стараясь не шуметь, прошла в свою комнату очень тихо и присела на край кровати, зачарованно всматриваясь в залитое белым светом фонаря пространство. Ей было хорошо, хорошо оттого, что жизнь, кажется, шла на новый великолепный виток. Алексей сегодня в постели творил просто-таки чудеса. Таким страстным она давно его не помнила. Что же случилось с ним? Видно, укрепляется мужик в жизни, хоть и сам того не осознает. Женщина в постели всегда это чувствует, всегда. Все эти перемены на его работе очень вовремя. Вот уже и в Париж отправили, значит — доверяют, делают на него ставку… Марина сладко потянулась, вытянула ноги, с удовлетворением отметив, что эта часть тела у нее не нуждается ни в какой коррекции. Положив подушку под спину, облокотилась на нее, подтянула ноги к животу и в такой позе замерла. В обволакивающей летней темноте стало мерещиться давнее. В этой комнате она прожила с самого рождения, здесь навсегда остались ее первые детские слезы, холодные пятки в зимние ночи, страх пробуждения перед школой, мучительное шлепанье до ванной. Воспоминания, нахлынувшие ни с того ни с сего, вызвали в памяти образ мамы, ее заботливый, чуть прищуренный взгляд, враз становившийся строгим и так же быстро смягчающийся. Как несправедливо, что мамы больше нет! К глазам уже подступили слезы, как вдруг резко щелкнул выключатель. Увидев отца в дверном проеме, его уже немного сутулую, но все еще ладную фигуру, Марина поморщилась. — Ну что, гулена? Как день прошел? — Борис Аркадьевич Нежданов, отец Марины, говорил с дочкой в привычной для него мягкой, чуть ироничной манере. — Прости, я тебя разбудила. Не надо было тебе вставать. — Ну что ты! Как я могу спать, если тебя нет дома… — Но я уже не маленькая, папа. Сколько раз тебе это повторять? — Для меня ты всегда маленькая. Чаю хочешь? Марина, как и многие девушки ее поколения, подверженные модной эпидемии похудения, предпочитала на ночь ничего не есть и не пить. Берегла фигуру. Но сейчас она решила изменить обычному распорядку, почувствовав, что отец очень хочет посидеть с ней, поговорить. Марина остро ощущала все, что происходило с отцом. Иногда ее это тяготило, будто между ними натянута невидимая нить, которую невозможно порвать никаким временем и расстоянием. Этот человек всегда будет для нее ближе всех! Ближе любовников, мужей, подруг и, может быть, даже детей. Это так. С этим надо смириться, поскольку изменить нельзя. И всегда его мягкая ироничная манера опекать ее будет преобладать над всем. Он не удерживает ее около себя — это понятно. Ей самой с каждый годом все сложнее было представить, что она разлучится с отцом. Мама, когда была жива, порой укоряла его за излишнюю заботу о девочке: она не желала видеть дочь инфантильной, не приспособленной к жизни. Но, вопреки опасениям, Марина не выросла избалованной. Жаль, мама этого уже никогда... — Чаю? С удовольствием, папа. А что-нибудь вкусненькое есть? — Найдем, ну как же не найти… Отец и дочка отправились на кухню, где уже закипал заранее поставленный Борисом Аркадьевичем чайник. Легкий парок из носика поднимался к потолку, побеленному давно, но весьма качественно, и поэтому выглядевшему все еще презентабельно. В старых «сталинских» домах потолки делали высокими, чтобы каждый въезжающий в такую квартиру мог почувствовать себя немного барином. Кому попало в таких домах квартиры не давали! Но в последние годы заехало много проходимцев с деньгами, и творили они на своей жилплощади такое, что и в страшных снах не могли увидеть те, кто проектировал эти красивые, полные тайны и имперского величия дома. Старые жильцы кипели от негодования, без конца и безуспешно жаловались, и только Нежданов оставался равнодушным к безобразиям нуворишей. На вопросы соседей только качал головой и разводил руками. Сейчас Бориса Аркадьевича так и подмывало спросить Марину о Климове, но он ждал, пока дочка начнет эту тему сама. Сегодня утром, перед тем как он отправился на свою регулярную прогулку по набережной, Марина в сердцах почему-то назвала Климова стареющим бонвиваном, видимо, не очень понимая, что значит это выражение. Он обещал ей позвонить, но, судя по всему, забыл. За ним это, кстати, водилось, и когда-то эта небрежность Алексея по отношению к дочке не нравилась Нежданову. Когда-то… Знал бы он… Прощаясь утром с отцом, Марина выпалила, что обязательно рванет сегодня в загул, назло Алексею. Позднее возвращение ее, как считал Нежданов, было как раз связано с этим самым пресловутым загулом. «Ничего, пусть погуляет. Она девочка взрослая, не позволит себя ни во что втянуть. А когда же гулять, как не в молодости?» — успокаивал себя Борис Аркадьевич. 
Нежданову до рокового известия в целом Климов
был симпатичен, несмотря на закономерную ревнивость отца к возможному спутнику жизни дочери. Прежде, когда молодые не ссорились, он переживал, стремился даже внушить дочери, что
женщине необходимо брать инициативу в свои
руки, если дело касается прочности отношений. Но
сегодня, в день, когда начали происходить такие
важные события, Марине вряд ли нужно было с ним
видеться. И хорошо, что они в очередной раз поссорились. Если бы они встретились, это могло не
самым лучшим образом повлиять на его план, призванный спасти не только его жизнь, но и жизнь дорогих ему людей. Исполнение плана уже началось.
Он убежден в своих силах. Да, воле Организации
еще никто не осмеливался противостоять — из тех,
кто внутри нее. Пусть он будет первым!Борис Аркадьевич, вооружившись кухонным ножом, стал аккуратно нарезать копченую колбасу и любимый дочкин французский сыр с плесенью. Жара все больше отступала, и из открытого окна в кухню вплывал освежающий поток воздуха. — Ну что, расскажешь старику, как теперь загуливает молодежь? Марина изумленно подняла на отца свои темные выразительные глаза, от которых некоторые мужчины сразу же теряли голову. — Ты это о чем? — Ну как же, помнится, ты собиралась, когда я днем уходил, отомстить своему распрекрасному кавалеру и загулять «по полной программе», как твои подружки изволят выражаться. Вот я и спрашиваю: как прошел запланированный загул. Разрешаю без подробностей… — А… Я передумала. Решила все-таки дать своему распрекрасному кавалеру, как ты изволишь выражаться, шанс исправиться. Нежданов размешивал сахар в чашке и так сильно два раза задел ложкой о края, что часть жидкости пролилась на блюдце. — Что ты, папа? Осторожней, обваришься! Марина поднялась и хотела вытащить из-под чашки блюдце, почти до краев заполненное чаем, но отец остановил ее. — Не беспокойся, доченька. Просто я налил слишком полную чашку. Нежданов аппетитно откусил от только что сделанного им бутерброда и знаком показал дочке, чтобы она приступала к чаепитию. «Она все-таки виделась с ним. Не нравится мне это. Определенно не нравится…» Ночная беседа за чаем свелась к тому, что Марина с воодушевлением, как о долгожданном сюрпризе, рассказала отцу о том, как Климов буквально на ее глазах был отправлен в командировку в Париж и она, памятуя об отцовской просьбе, уговорила любимого сфотографировать урну с прахом Махно. Борис Аркадьевич всячески изображал радость, часто прихлебывал из чашки, чтобы скрыть испуг. Девушка ощущала, что отец как-то странно воспринимает ее рассказ. Она не могла понять, почему. Ведь он сам просил ее не пропустить момент, когда Алексея пошлют в парижскую командировку, и вот теперь, когда все таким чудесным образом сошлось, отец только изображает радость, а внутри у него на самом деле нехорошо. Спрашивать отца Марина не хотела. Если уж он что-то задумал скрыть от нее, то выяснять бесполезно. В итоге чудесное настроение девушки перед сном было слегка омрачено. Всю ночь Марине снились Климов, отец, какие-то конники, тачанки, она ворочалась, постанывала и проснулась с больной головой. Пробуждение было столь неожиданным, что она, еще частично находясь во власти сна, поначалу не могла понять, где она и кто она. А ярко-красная наволочка так напугала ее, что ей померещилась, будто это кровь. |