На главную    

УШЕДШИЕ В НЕБО

Бывают же такие счастливые временные отрезки бытия. Вот уж везет так везет. Лейтенанта Василия Чурочкина не покидало состояние эйфории. И действительно, столько потрясающих удач за одну только ночь. Во-первых, это самое радостное, сбылась его заветная мечта: был сбит пятый фашистский самолет. И, стало быть, теперь он, еще только год тому назад выпускник ускоренных летных курсов, превратился в первоклассного летчика-истребителя. А во-вторых, зелененький лейтенант Чурочкин сумел выполнить главное задание командования, которое оказалось не под силу его старшим бывалым товарищам.
Авиационному полку, в котором служил Вася, был дан приказ высшего командования: во что бы то ни стало обнаружить место скопления бронетанковой техники противника, готовившегося, по утверждению армейской разведки, нанести контрудар по нашим наступающим частям. Ежедневно и еженочно уходили в разведывательные полеты лучшие асы полка. Уходили и не всегда возвращались — фашисты строго охраняли свои секреты. Но даже те, кому удавалось вернуться с задания, ничем не могли порадовать командование: поиски стратегических центров врага были тщетны.
Лейтенант Чурочкин старался во всем подражать своему командиру эскадрильи — опытнейшему асу и весельчаку: и в манере пилотирования, и даже в бытовых мелочах. Он, как и комэск, никогда не говорил про своих погибших товарищей, что они были сбиты фашистами. В эскадрилье, да и, пожалуй, во всем полку поминали не вернувшихся из боевых вылетов ребят как навсегда ушедших в небо.
При выполнении разведывательных заданий Вася, как и учил его командир, часто менял высоту полета своего «ястребка». И вот, уже достаточно далеко за линией фронта, проводя свой очередной маневр, он чуть не врезался в хвост барражирующего вражеского «мессера». Похоже, что кто-то свыше подарил лейтенанту эту удачу. Оставалось только вовремя нажать на гашетку, и факел бывшего истребителя рухнул на, как ранее казалось Васе, пустое болотистое редколесье. Однако, падая, сбитый фашист угодил в тщательно замаскированный склад горюче-смазочных материалов. Начался пожар, а затем последовали мощные взрывы находящихся поблизости хранилищ боеприпасов. В хаосе возникшей на земле суматохи было нетрудно разглядеть расквартированные рядами танки и самоходки. Так вот где запрятались гады!
Это была просто огромная удача. Вот так случайно получилось обнаружить это злачное место, за поиск которого заплатили своими жизнями несколько Васиных однополчан. Однако противовоздушная оборона фашистов быстро очнулась и заработала на всю мощь. Казалось, что в небе, над местом дислокации ударной вражеской группировки, не осталось и кусочка свободного от взрывов зенитных снарядов места. Огненное месиво колыхалось повсюду. Вася, естественно, посчитал, что это все, конец. Но тем не менее опять неизвестно кто оберег его «ястребок» от катастрофы и на этот раз, и он, получив лишь незначительные повреждения, успел унестись из этого гиблого места.
Страха совсем не было. Все чувства вытеснялись врожденной, полученной от предков удалью. Пусть так и дальше везет.
Как только представилась возможность, лейтенант Чурочкин доложил по рации на свой аэродром координаты обнаруженного им «осиного гнезда» и получил в ответ жесткий приказ немедленно возвращаться, не вступая в случайные переделки ни при каких обстоятельствах. Ну что же, приказ есть приказ, его надо выполнять.
Вася опустил свой «ястребок» на предельно низкую высоту и на бреющем полете устремился к линии фронта. Сердце радостно стучало, обгоняя ритм мотора. Вот ведь как бывает: везет так везет.

Прошло уже больше года, как девятнадцатилетний летчик Чурочкин вместе со своими сверстниками прибыл в истребительный авиационный полк. За это время случалось разное. Сначала пришлось доучиваться, причем весьма основательно. Много противных слов услышало молодое пополнение в свой адрес и от своих наставников-асов, и особенно от технарей, вынужденных постоянно ремонтировать авиационную технику после того, как она побывала в руках молодежи. В первое время неумелое пилотирование постоянно приводило к неприятностям, а порой и критическим ситуациям. Для части ребят первые боевые вылеты оказались и последними. Война остервенело продолжала свою кровавую жатву, и в небо навсегда уходили души совсем еще юных пилотов, можно сказать, мальчишек.
Однако среди Васиного призыва оказалось двое юношей, которые вскоре стали первоклассными летчиками-асами. Количество сбитых ими стервятников уже перевалило за десяток. Молодыми героями гордилось командование полка, а вот их друзья-одногодки в душе все-таки завидовали им, хотя и белой завистью.
Лейтенант Чурочкин критически оценивал свои боевые заслуги, но все же как ему хотелось войти в эту желанную элиту асов! Среди авиаторов существовал неписаный закон: почетное звание «ас» присваивалось летчику, сбившему не менее пяти вражеских самолетов.
За прошедший год войны Вася четырежды праздновал победы в воздушных боях. Однако все эти победы доставались ему уж очень тяжело. Один раз даже пришлось покинуть свой горящий «ястребок» и спастись с помощью парашюта. Хорошо еще, что произошло это над территорией, занятой нашими войсками. Дважды лейтенант с трудом дотягивал до своего аэродрома на покалеченном самолете, и после этого наступали серые госпитальные будни. В общем, конечно, были и радости, но горестей случалось куда как больше.

— Вот, наконец, и пятый сбитый фашист в моем списке, — не переставал радовать себя новоиспеченный ас. Это, конечно, так, но все же выполнение задания командования объективно куда как важнее. Вася понимал это, но уж как было отрадно еще почти мальчишке почувствовать себя матерым летчиком-истребителем.
Небо стало просвечиваться сполохами взрывов и огоньками трассирующих пуль. Стремительно приближалась линия фронта. Справа по курсу на значительной высоте Вася увидел полыхающий бомбардировщик. Пламя охватило уже весь фюзеляж, и самолет начал судорожными скачками сбрасывать высоту, а затем входить в штопор. Похоже, что это был наш «Ил», неудачно возвращавшийся после выполнения боевого задания.
В свете горящего самолета было достаточно отчетливо видно, как из хвостового люка выпала фигурка стрелка-радиста, и через несколько мгновений над ней взметнулся купол парашюта.
— Ведь угодит бедняга в лапы фашистов. — Лейтенанту Чурочкину стало нестерпимо жалко пытавшегося спастись члена экипажа горящего бомбардировщика. Ох, если бы можно было ему помочь… тут почти бредовая мысль посетила голову лейтенанта: «А что если попробовать зацепить парашют крылом или хвостом? А? И таким образом переправить пацана через линию фронта? Может, попробовать? Уж коль везет сегодня, то надо использовать такое везение на всю катушку».
Затея эта была крайне опасна, да и приказ командования запрещал ввязываться в рискованные операции. Однако молодецкая удаль, перемешанная с дурью радостного состояния, подталкивала Васю к совершению уж совсем взбалмошного поступка. Может, и впрямь повезет?
Первый заход оказался неудачным, но второй, совершенный уже на высоте в несколько десятков мет ров от земли, позволил зацепить стропы парашюта хвостовым оперением «ястребка». После этого как-то неуклюже и с большой натугой Васин самолет стал пытаться набрать высоту. По настоящему сделать это не удавалось. Болтающийся беспомощный парашютист создавал для пилотирования неимоверные трудности. Однако с чисто русским отчаянием лейтенант продолжал доказывать, прежде всего самому себе, что не зря он теперь уж точно является самым настоящим асом.
Предельно напрягался и сам «ястребок», и его пилот. В первые минуты такого необычного совместного полета Вася все пытался рассмотреть, кто болтается у него на хвосте. Неясный мигающий свет прифронтовых огней не позволял составить полного представления о спасаемом им человеке. Создавалось впечатление, что это небольшой худенький подросток. Вот и хорошо, что не здоровый мужик. Стало быть, есть надежда перетащить его через линию фронта. Васю несколько настораживал конец веревки, висящий возле головы парашютиста. Что это, оборвавшаяся стропа или еще какая-то аварийная штуковина? Ну да ладно, вроде жив паренек. Коль уж останется цел, то до самой смерти своей будет помнить аса Васю Чурочкина.
Последние километры полета проходили в предельно натужном полумеханическом состоянии. Все мысли, все мечты и радости остались там, за линией фронта. Теперь оставалась только одна цель, только одно неистребимое желание: дотянуть до своего аэродрома, завершить этот сверхудачный полет достойно. О спасенном им парашютисте Вася уже перестал думать. Он выбирал самые ласковые, самые хорошие слова и нашептывал их своему «ястребку»:
— Ну, еще немножечко, мой хороший, еще чутьчуть потерпи, мой самый-самый лучший товарищ…