Что такое время? Где оно обитает? Наивно думать, будто оно живет
в календаре. Оно живет в людях. Пока живы люди какой-либо
эпохи, жива и она сама. Так было с XX веком. Когда весь мир сходил
c ума, празднуя миллениум, я поймала себя на мысли, что ничего не
чувствую: действительно, люди, воплощавшие для меня XX век, были
еще живы, а стало быть, XX век не кончился.
Но вот эти люди — Михаил Ульянов, Галина Уланова, Борис Ефимов, Чингиз Айтматов — начали уходить.
Последней каплей стал Солженицын.
Не могу сказать, что он был моим любимым писателем XX века, скорее, он был для меня самим XX веком.
Его олицетворением.
С уходом Солженицына кончился мой XX век.
Век, в котором у меня были мама и папа, в котором я пошла в школу,
написала свои первые стихи, в котором любила, страдала, родила
сына…
Иногда мне кажется, что все главное у меня осталось в прошлом
веке, и что все, что я делаю сейчас, я делаю по инерции.
Вот и в творчестве наступила какая- то, выражаясь языком нового
века, перезагрузка компьютера. Я почти не пишу стихов: может быть,
перефразируя поэта, действительно к суровой прозе время клонит?
Но проза ли то, что я пишу?
Во всяком случае, свои первые опыты в этом роде я решила поверить «Юности», той, которая вся «оттуда», но которая, слава богу, есть
«здесь и сейчас».
Инна КАБЫШ
ТАК ГОВОРИЛ ВАСЯ ПУПКИН
Публикуется с сохранением
авторского стиля
и особенностей передачи прямой речи.
— А почему
у тебя унитаз посреди комнаты? —
спросила Марья
Ивановна, входя
в комнату дочери.
И Лена с раздражением ответила, что я тебе
уже сто раз говорила, что у меня
ремонт и не отвлекайся, пожалуйста, на мелочи, потому что
у меня к тебе
важное дело…
Но Марья
Ивановна возразила, что жизнь состоит из мелочей и вдруг мне приспичит. Но дочь успокоила, что
я договорилась с соседкой, бабулькой, по 20 рублей…
— По 20 рублей?! — ужаснулась Марья Ивановна
и, вздохнув, добавила, что чему тут, собственно,
удивляться: такое время, и вопросительно посмотрела на дочь.
Но тут в дверь позвонили, и Лена, бросив на ходу,
что это, наверное, Антон, потому что я и его позвала, пошла открывать.
Вернулась она действительно со своим бывшим
мужем, который полгода назад ушел к другой.
— А почему у тебя унитаз посреди комнаты? —
спросил Антон и, увидев бывшую тещу, смутился,
что, извините, Марья Ивановна, я вас не заметил…
И Марья Ивановна съязвила, что ты теперь замечаешь только тех, которые тебе в дочки годятся…
Но Лена зыркнула на мать и, закурив, сказала, что
я пригласила вас, чтобы сообщить одну неприятную вещь…
— К нам едет ревизор? — перебил Антон, а Лена,
стряхнув пепел, закончила: «Наш Павел бросил
училище…»
— Как бросил? — хором переспросили Антон
и Марья Ивановна, и последняя заголосила, что его
же теперь в армию заберут, а Антон предположил,
что у мальчика роман…
— Это у тебя роман! — зло бросила Лена.
А Антон, который был писателем, парировал, что
в наше время написать роман невозможно…
— Это почему? — живо поинтересовалась Марья
Ивановна, работавшая в школе учительницей литературы.
— Что-то такое происходит в атмосфере, — Антон сделал неопределенный жест рукой. — Текст
съеживается, умаляется, короче, стремится НЕ
быть, — и с грустью подумал, что поэтому я и стал
писать детективы…
— Какой ужас! — всплеснула руками Марья Ивановна и, нехорошо посмотрев на бывшего зятя, изрекла: — Загубили русскую литературу!
А Лена перебила, что мне сейчас не до литературных вопросов, а надо срочно решать, что делать.
И Антон сказал, что это самый литературный
вопрос и у нас, в России, вообще других не бывает.
И только Лена хотела возразить, как, позвякивая
ключами, на пороге появился Павел.
Он обвел взглядом присутствующих и угрюмо
спросил: «Совет в Филях?»
И Лена, гася окурок, поинтересовалась, а почему
ты не спрашиваешь про унитаз…
И Павел пожал плечами, что, по-моему, унитаз
как унитаз, а что?
И Лена вспыхнула, а Антон, желая предотвратить скандал, поспешно согласился, что, конечно,
ничего особенного, вопрос в том, почему он тут
стоит!..
И Лена вдруг засмеялась, что вы не поверите, но
семейная пара, которая делает у меня ремонт, Вася
и Надя, совершенно… — она посмотрела на мать, —
маленькие люди, оказывается, каждый вечер после
работы играют в казино, и представьте, — Лена
опять закурила, — на днях эта парочка выиграла
машину, кажется, Audi, так что у них от радости
просто крышу снесло, не только мой унитаз, и они
вот уже несколько дней не появляются…
— Отмечают, — высказала предположение Марья
Ивановна.
А Антон покачал головой, что напиши о таком
в книге, никто не поверит.
А Павел, так и стоявший у двери, заметил, что,
стало быть, люди, устанавливающие унитазы, не
считают себя
маленькими…
И Марья Ивановна поддакнула, что действительно трудно представить себе играющим в казино…Акакия Акакиевича…
— Обкакия Обкакиевича, — пошутил Павел.
А Лена крикнула, что он еще каламбурит и зато
ты ведешь себя как маленький, если бросил театральное училище…
И Павел усмехнулся, что вот, значит, из-за чего
сыр-бор, и, обращаясь к матери, спросил:
— Что значит мое имя?
И Лена, словно оправдываясь, объяснила, что просто Павел считал, что он
маленький по сравнению с другими апостолами, потому что те видели Христа, а он нет, и добавила, что
и вообще это в честь твоего деда по отцу…
И Павел, переведя глаза на отца, желчно заметил,
что, согласись, Павел Антонович — это не Антон Павлович, а совсем наоборот….
— Что за бред! — возмутилась Лена, и ты лучше
скажи, что ты теперь собираешься делать…
И Павел, глядя на нее в упор, спокойно ответил:
— Пойду в бухгалтеры…
И Лена задохнулась от гнева, а Антон, стараясь
казаться спокойным, предложил: «А может, сразу
в управдомы, чтобы потом не переквалифицироваться?»
А Павел повернулся к бабушке и спросил:
— А почему ты не скажешь: «А может, в станционные смотрители?»
И Марья Ивановна растерялась: «А почему
я должна так сказать?»
И Лена, справившись с приступом гнева, ехидно
спросила: «А действительно — почему? Это же так
естественно для того, у кого мать — актриса, а отец, —
она сделала паузу и выдавила: — писатель!..»
«А бабушка, — добавил Павел, — заслуженный
учитель».
— Не паясничай! — ударила кулаком по столу
Лена.
— Но ведь ты же сама хотела, чтобы я занимался
этим всю жизнь, — парировал Павел.
— Я хотела, — крикнула Лена прерывающимся
голосом, — чтобы ты был великим, а ты… — она
вздохнула, — ничтожество!
— Ошибаешься, — ледяным голосом отозвался
Павел, — я просто маленький. Как и было записано.
— Ты не маленький, — зашлась Лена, — ты…
ты… говно!
— Лена! — прикрикнула на дочь Марья Ивановна.
А Павел рассмеялся, что «неужто слово найдено»,
и тут же со злостью добавил, что хватит того, что вы
с отцом считаете себя великими, и закричал, что
если бы вы только знали, как мне надоели все эти
ваши афиши, гастроли, премьеры и презентации,
ваша жизнь, в которой у каждого никогда не было
места для другого, и у обоих — для меня.
Он быстро пошел по коридору к двери и вдруг,
резко повернувшись, заявил:
— Я хочу быть маленьким человеком.
— Я же говорила, — встрепенулась Марья Ивановна, — что нужно назвать его Александром, —
и, выразительно глянув на зятя, уточнила: — В честь
другого деда…
— Нужно было сразу назвать его Александром
Великим, — огрызнулся Антон и крикнул сыну: —
И насколько маленьким ты собираешься стать? Потому что я ведь понимаю, что «бухгалтер» — это
просто метафора.
И Павел нахмурился, что много не покажется,
и вышел из дома, хлопнув дверью.
— Вот до чего доводят детей разводы родителей, — учительским тоном произнесла Марья Ивановна.
А Лена зарыдала, что это он мне назло.
А Антон задумчиво произнес, что, по-моему,
у него какая-то идея фикс, и вышел вслед за сыном.
Он догнал Павла на улице и сказал, что давай
я тебе подвезу.
И они молча подошли к серой Audi.
Антон открыл переднюю дверь, и Павел увидел
девушку.
— Знакомься — Женя! — повернулся Антон
к сыну, а девушке процедил, что это мой сын Павел.
— Что вы так долго? — недовольно спросила
Женя.
— Решали один извечный русский вопрос, —
ответил Антон, садясь за руль.
— Быть или не быть, что ли? — протянула Женя.
Павел усмехнулся и захлопнул дверь.
— А что случилось? — поинтересовалась Женя.
— Да вот на пятом курсе бросил театральное
училище, — кивнул Антон в сторону сына.
— И куда теперь? — спросила Женя, закуривая.
— В бухгалтеры, — отрезал Павел.
— А чего ждал так долго? — Женя стряхнула пепел. — Боялся мать расстроить?
— Типа того… — пробурчал Павел.
— А она считает, что все на свете должны быть
артистами? — продолжала Женя.
Павел рассмеялся:
— Хуже. Она считает, что все на свете должны
быть великими.